Мужество пропустить все поезда

on

1

Остановись.

Посмотри.

Послушай.

Посмотри – в себя.

Послушай – в себе.

Что там, в Темноте?

P1340249

Одиночество.

Одиночество и слезы у глаз, готовые в любой момент прорваться рыданиями.

Рыданиями о чем?

Я не знаю.

 

Мне говорят: «Чего ты хочешь?»

Я не знаю.

Спрашивают: «Чем тебе помочь?»

Я не знаю.

Пишут: «Должен же быть какой-то выход?»

Не знаю.

Я не знаю – не знаю – не знаю – не знаю – не знаю – не знаю…

Рыданиями о моем бесконечном «я не знаю».

О моей пустоте.

О моей мертвенности.

P1340257

Жизнь входит в меня только отблесками – чужим искусством, историями других, звуками музыки – особенно звуками музыки – голосами всех тех, кто смог создать, родить из своей полноты .

 Но потом голоса затихают — и ничего.

Только мое черное «я не знаю».

Выключенное электричество.

Темный глухой сосуд.

Во мне – пусто.

P1340258

Только спазм в горле, готовый в любой момент прорваться слезами.

Слезами о моем времени, проходящем – мимо.

Проходящем в незнании.

В чертовом незнании.

В незнании как выбраться отсюда.

В незнании куда выбираться.

P1340267

Я хожу.

Хожу на таблетках.

Но их осталось – дни.

Что дальше?  — Я не знаю.

Не знаю, где взять понимания.

Не знаю, где искать исцеления.

И главное. Я не знаю зачем.

 

Я хожу.

Прямо сейчас хожу.

Мне лучше – но я не рада

Мне некуда идти.

P1340245

Остановись.

Дыши.

Дыши.

Не ври себе.

Ты – знаешь.

Знаешь ответы.

Потому что это и есть — единственный твой ответ:

P1340296

Остановись – чтобы взять.

Взять жизнь.

Свою жизнь.

Брошенную, забытую, незамеченную, бесцельно валяющуюся прямо у тебя под ногами.

 

Дыши.

Дыши.

 

Я знаю, как страшно – взглянуть под ноги.

Я знаю, как трудно – остановиться.

Остановиться, когда время оглушительным боем колотит в ушах всеми своими колоколами – о том, что надо бежать-бежать-бежать, потому что оставаться здесь невозможно, и вот-вот все последние поезда захлопнут свои последние двери, и шансы спастись умчатся вдаль. Вдаль. От меня. Навсегда. Вдаль.

 

Я знаю, как это невыносимо.

Но, кажется, я знаю что-то еще.

О подвиге, помнишь?

О Путешествии героя.

О моем путешествии.

Так вот, мне все чаще стало казаться, что оно вовсе не в том, чтобы сжать зубы, напрячь последние силы, разогнаться и успеть заскочить в последний вагон. Оно не в том, чтобы собраться с духом, зажмуриться и прыгнуть через пропасть перрона.

Ровно наоборот.

Оно в том, чтобы остановиться.

Остановиться и устоять.

Остановиться и дышать.

Дышать и выстоять.

Ведь выстоять – это не значит не упасть.

Выстоять – значит не позволить себе увлечься за бегущими.

Бегущими за этими своими последними поездами, последними шансами, последними вагонам.

Их вагонами.

Их.

Не моими.

 

Выстоять – значит не попасть в беличье колесо. Чужое беличье колесо.

Не дать утянуть себя центробежной силе разгона.

Остаться здесь.

Прямо здесь.

С собой.

Остаться, чтобы заметить свою жизнь на тихом пустом перроне у себя под ногами.

P1340236

Понимаешь?

Я знаю, это звучит как очень жалкий вызов.

Совсем не так героично, как запрыгивать на последнюю подножку, несущуюся куда-то в светлую даль.

Но только почему-то это гораздо сложней.

Но только почему-то именно это почти невозможно.

Остановиться.

Унять бег.

Чтоб заглянуть в себя  — и увидеть вот эти чувства.

Чтоб оглянуться вокруг – и увидеть вот эту реальность.

И признать чудо вот этого мира.

Здесь нужно какое-то невероятное, самое трудное мужество на свете.

МУЖЕСТВО ПРОПУСТИТЬ ВСЕ ПОЕЗДА.

 

P1340272

Похоже, это и есть твое Путешествие героя.

Остановиться и пропустить все поезда, когда все внутри воет одной сплошной тревожной сиреной: «Ты сошла с ума! Мы опаздываем! Опаздываем! Все рушится! Надвигается смерч! Близится катастрофа!»

Остановиться и сказать – себе, миру, всем воющим сиренам вокруг:

«НЕТ КАТАСТРОФЫ.

НЕТ.

Я – И ЕСТЬ СМЕРЧ».

А чувства невыносимы, только когда мчатся на бешеной скорости, нагоняя друг друга в какой-то адской центрифуге, разрушительном урагане, вихрящемся черном омуте. И если остановиться — Остановиться. Вдохнуть. Выдохнуть. — То станет ясно, что нет никаких нагоняющих леденящих душу воронок.

Что это просто вращает свое колесо жизнь.

Просто жизнь, которую можно выпить глоток за глотком, пройти шаг за шагом.

Шаг за шагом.

По одному, понимаешь?

По одному.

 

Вот это – боль. Моя боль. Утраченного, несбывшегося, всего, что «уже никогда не…»

Это – страх. Вот он разрастается в панический ужас, лихорадочно бьющийся внутри, сметая все, что встречает на пути разумного.

Это – одиночество. Одиночество ребенка на железной казенной койке.

А вот – смотри – внезапно вспышка божественной красоты.

 

Это жизнь.

Просто жизнь, понимаешь?

Но только – по одному, по одному.

Пожалуйста, по одному.

Иначе мне не вынести.

Иначе – я не справлюсь.

 

ПОЭТОМУ.

ОСТАНОВИСЬ.

P1340260

Остановись.

Встань перед зеркалом.

Видишь – все тело в следах болезни. Непонятой, страшной болезни. Моей болезни.

Не отворачивайся. Не плачь.

Вдохни.

Я нездорова.

Я напугана.

Выдохни.

У меня в груди кнопки от каких-то чертовых нелепых врачей-шарлатанов.

До чего я дошла – бред-бред-бред…

Пускай бред.

Вдохни.

Выдохни.

Да, иногда я действую глупо.

Да, я запуталась.

Я делаю, что могу.

Я лечусь, как умею.

Может быть, я смешна и ничтожна.

Но и это тоже –

Вдохни.

Выдохни.

P1340280

Может быть, я вовсе ничтожнейшая из людей. Из всех этих прекрасных людей, у которых в груди – полнота, а не только глухая воронка и шарлатанские кнопки. Из всех тех, кто создает из своей полноты, дает свою силу этому миру.

Они дают.

А я?

Я?

Страшный вопрос.

Важный вопрос.

СРОЧНЫЙ вопрос. (Cлышишь вой сирен где-то в районе вокзала?)

Но и его — вдохни.

Выдохни.

И не позволь бегу запутать тебя.

И не позволь страху остановить тебя.

А теперь — иди.

Иди.

Не знаю куда.

Прости меня – Я НЕ ЗНАЮ.

Поэтому — вникуда.

В синюю точку.

Мимо синей точки

Куда угодно.

Ты только иди. Иди.

Иди и дыши.

Иди и не останавливайся.

Иди и останавливайся.

Да, такой парадокс.

Не останавливайся – чтобы все же куда-то  — не знаю, я не знаю куда – но все же дойти.

И останавливайся.

Останавливайся, чтобы взять с собой вот это все — все то, что здесь, прямо у тебя внутри, и прямо вокруг, и прямо над головой, и прямо у тебя под ногами.

Потому что в этом – только в этом и есть весь смысл.

Потому что только в этом – и весь героизм путешествия, и весь его подвиг.

 Потому что только за это на самом деле дают награду.

Жизнь.

ТВОЮ жизнь.

P1340009

 

2

Твою жизнь.

Твою одинокую жизнь.

Знаешь, что такое одиночество?

Это когда новое полотенце после мытья пахнет свежестью ни для кого – не для меня же…

Я только помню этот детский восторг перед запахом большого банного дня. Вспоминаю мельком – и откладываю стопкой в сторону.

Для себя сейчас – глупо – ненужно.

А нужно – передать дальше.

Вот это и есть одиночество.

Когда некому передать.

Когда не с кем разделить.

Да, если честно, уже и не хочется.

И только внутри все сжимается от любви – той, что на электронном фото в таких огромных темно-синих глазах – глазах чужого ребенка.

Любви, предназначенной не мне.

Любви, с которой эти глаза смотрят не на меня.

Любви, которую почти невозможно вынести.

А потому – закрыть, убрать, забыть, побежать дальше.

P1340293

Побежать.

Чтобы скорее оказаться там, где мое. Где мои. Чтобы скорее…

А… где это?

 

Порой мне кажется, я вроде бы знаю – на входе три секунды объятия  самых важных плеч моих последних лет. Руки прикасаются честно, а сердце трусливо прячется за формальной обыденностью, а голова уже унеслась вперед – мало времени, много дел, столько успеть…

И лишь на одно мгновение – внезапная остановка. Глаза опускаются вниз. Стык. Темный паркет. Белые доски. И мои босые ступни на них.

Я здесь.

Я пришла.

Всего на мгновение, но я знаю это точно. Чувствую вдруг, что каждый шаг этих босых ступней по этому дереву – он сейчас из такой любви, что эта любовь будто доходит до самого центра планеты. А потом поднимается – обратно – вверх такой недоверчивой, такой пугливой, но возвращающейся свободой стоять. Свободой – пусть всего на чуть-чуть – войти в танец и на своих ногах тоже.

И вслед за этой свободой такая сильная волна чувства, которому я ищу, но никак не могу найти имя, потому что нет – это не радость.

Не радость.

И вдруг понимаю – СЧАСТЬЕ.

Это счастье до самого центра земли. Во всей его полноте. Как оно есть.

 

На миг.

На пол мига.

 

А после все снова несется куда-то: физическая боль, страх, отчаяние, ненужные разговоры, и сумерки за окном сгущаются пустотой, и я мертвею-мертвею-мертвею.

И ухожу – как обычно – в противоположную сторону ото всех.

P1340312

И от себя тоже.

И — уже совсем ничего не чувствуя – отсидев в своем едущем куда-то автобусе, дома, открываю телефон – а там трехстишие у зеркала от далекого друга.

Такое тихое, простое, уж точно никуда не спешащее:

P1340290

«А борода-то совсем седая», — сжимается какой-то космической нежностью у меня внутри.

И хочется прикоснуться осторожно к этой совсем седой бороде, и заглянуть в глаза, и обнять – и обнять нас всех седеющих, едущих в своих поездах и автобусах со своими пустыми и переполненными сердцами. Едущих куда-то, зачем-то, по нашему вечному кольцевому маршруту…

Нежность.

Ее так много.

А друг так далеко.

А мое сердце такое маленькое – как я вмещу в него все эти километры, всю эту нежность, всю ее неуместность – мы ведь на самом деле совсем чужие друг другу? Как я вмещу в него самое главное — свое неисцелимое неумение быть с людьми?

Этого много. Слишком много для меня.

И я выключаю телефон.

И я смотрю в темноту за окном.

В свою глухую черную пустоту.

P1340289

Этим вечером у меня нет больше сил – Остановиться. Вдохнуть. Выдохнуть.

Может быть потом.

Может быть завтра…

Может быть завтра я снова открою Сеть и наткнусь на ошеломляющее (из того же зеркального ретрита):

P1340291

И прочту.

И вдохну.

И снова пойду пробираться через свою жизнь.

Не понимая как много ее, неподобранной, разбросано у меня под ногами.

Не замечая, сколько ее я каждый день пробегаю мимо, оглушенная боем часов и свистками отбывающих поездов.

И только все отчетливей ощущая, как она болит у меня внутри, когда я мчусь (успела! успела!) куда-то в непонятно кому и зачем нужном вагоне.

 

Сколько жизни болит запертой у меня в сердце.

Сколько красоты.

Сколько нежности.

Сколько правды.

Сколько любви.

 

Сколько всего…

Да выпусти этот дикий цветущий табун, и он начисто затопчет все ядовитые кусты сомнений и страхов, заполонит собой казавшиеся бескрайними черные пустоши.

Только как, как выпустить?

 

Я не знаю.

Не знаю.

Не знаю.

P1340250

Я ничего не знаю.

А все же ты, растерянно смотрящая на меня из зеркала, – иди.

Я не знаю куда, но иди.

А я буду стараться останавливаться – чтобы не терять тебя, чтобы не бросать тебя, чтобы по крайней мере видеть – как ты идешь, и падаешь, и встаешь, и идешь дальше, и снова падаешь, и подолгу лежишь без сил, пока облака плывут над тобой, а трава становится все выше и выше.

Прости, у меня нет для тебя никакой другой страховки.

Прости, у меня нет для тебя никакого другого плана.

Но ты все же иди, иди.

P1340300

Иди.

На свое восхождение.

Иди.

Выпрямляйся.

Дыши.

Танцуй.

PS  И да — в конце концов просто так, ни для кого, заройся лицом после душа в свое свежепахнущее полотенце.

P1340304

 

 


стихотворение о седой бороде — Valery Veryaskin

о грузинской страховке — Serge Yudin

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s